Год культуры (2018) 1 сезон онлайн трансляция в 4K без рекламы и регистрации

Виктор Степанович Мамонов привык к московскому ритму. Личный водитель, кожаные кресла в кабинете, кофе из капсульной машины за сорок тысяч и полное ощущение, что он управляет судьбами миллионов студентов, не вставая из-за стола.

Всё изменилось за одну минуту прямой линии с президентом. Кто-то из глубинки пожаловался, что в их университете до сих пор лекции читают по конспектам девяностых годов. Президент нахмурился и спросил: а кто у нас отвечает за высшее образование в регионах? Камера повернулась прямо на Мамонова.

На следующий день его вызвали и спокойно сообщили: едет он в город Верхние Пеньки, в местный педагогический университет. Задача простая: за год вывести вуз в сотню лучших в стране. Не получится, можно сразу писать заявление об уходе.

Приказ есть приказ.

Верхние Пеньки встретили его запахом свежего навоза и тишиной, от которой звенит в ушах. Здание университета построили ещё при Хрущёве, крыша течёт, в коридорах пахнет плесенью, а в актовом зале до сих пор висит портрет Брежнева, потому что новый никто не повесил.

Ректор, пожилая женщина с добрыми глазами и стальным характером, вручила Мамонову ключи от кабинета и сказала: Мы рады помочь, но чудес не обещаем. Студентов двести тридцать человек, половина учится заочно, преподаватели получают по двадцать пять тысяч и подрабатывают репетиторами.

Виктор Степанович решил начать с простого: провести аудит. Через неделю он понял, что половина оборудования в лабораториях не работает с двухтысячного года, библиотека не покупала новых учебников с момента дефолта, а в общежитии на этаже один туалет на шестьдесят человек.

Он пытался звонить в министерство, просить денег. Там вежливо отвечали: сами знаете какой был ответ. Деньги закончились ещё в прошлом квартале.

Тогда Мамонов пошёл другим путём. Он собрал студентов и честно рассказал, в каком положении они оказались. Сказал: если ничего не изменится, через год университет просто закроют. И предложил работать вместе.

Молодёжь оживилась. Кто-то создал группу в мессенджере, кто-то начал искать гранты, девчонки с факультета журналистики запустили страницу университета в соцсетях, и за неделю на неё подписалось больше людей, чем учится во всём вузе.

Преподаватели тоже подключились. Профессор физики, которому семьдесят два, вспомнил, как в девяностые чинил оборудование из старых телевизоров, и за выходные собрал работающий осциллограф из хлама. Историк нашёл в архивах документы, что их университет когда-то был лучшим педагогическим в области, и это стало отличным поводом для гордости.

Мамонов сам удивился, но начал получать удовольствие. Он ходил по аудиториям, спорил со студентами, ночёвками в общежитии, учился готовить пельмени в кастрюле на общей кухне. Москва стала казаться далёким сном.

К концу года университет подал заявку на федеральный грант, выиграл его, отремонтировал два корпуса, запустил три новые магистерские программы. В рейтинге лучших вузов страны они заняли девяносто восьмое место.

Виктор Степанович вернулся в Москву только на один день, чтобы подписать отчёт. Начальство поздравило, предложило вернуться в кабинет. Он отказался. Сказал, что у него в Верхних Пеньках остался недоделанный ремонт в лаборатории химии.

С тех пор в министерстве шутят, что самое страшное наказание для чиновника, отправить его в провинцию на повышение. Потому что обратно он уже не захочет вряд ли.